М.В. Юрков

«КРУГОЗОР НАДО РАСШИРЯТЬ...»

Судьба свела меня с В.П. поздней осенью 1988 года, и после этого мы работали вместе до его последних дней. Встреча произошла во время II Всесоюзного cовещания по новым методам ускорения, проходившего в Нор-Амберде. Особенностью того времени была экономическая блокада Армении, что очень сближало участников совещания, особенно курящих. Буквально через пару дней у нас, прибывших из благополучных регионов, начались перебои со спичками, так что от одной зажженной спички старались прикурить как можно больше сигарет.

В.П. был заядлым курильщиком, так что вполне естественно, что наша встреча оказалась неизбежной. Я был yдивлен, что когда мои друзья из ЕрФИ представили меня В.П., он сказал, что знает обо мне и моих коллегах, и хотел бы познакомиться как лично, так и с нашими работами. В очередной раз пришлось убедиться, что мир тесен: только очень близкие друзья и коллеги знали, что наша группа, работая в отраслевой организации, занимается серьезной научной работой. В течение нескольких лет все результаты наших исследований, в силу разного рода обстоятельств, складывались в "стол". Оказалось, что В.П. был в курсе направления наших исследований - лазеры на свободных электронах - и выразил большую заинтересованность. Однако во время первого же детального разговора он заметил, что дело куда серьезнее, чем ему виделось, и свободного времени на cовещании вряд ли хватит для обсуждения деталей, и предложил продолжить наш разговор в Дубне. Справедливости ради надо отметить, что это было именно так. Кроме интересной научной программы и представительного состава участников, особенностью пансионата Нор-Амберд был огромный бильярдный стол. Участники шутили, что это самый большой бильярд в СССР. В силу уникальности развлечения игра шла "навылет", и при наличии более сильных соперников доступ к столу мы получали только далеко за полночь. В.П. играл очень азартно, и после каждого удачного удара замечал, что науки в Дубне много, а вот такого бильярдного стола нет. Уже позднее, тесно работая с ним, я осознал, что азарт был его состоянием души, в том числе и в науке. Работая над перспективными предложениями, он всегда окрылялся, когда появлялась возможность увеличения параметров проектируемых установок на порядки по сравнению с существующим уровнем.

Поcле возвращения из Нор-Амберда я оформил командировку и отправился в Дубну. Практически сразу мы начали тесно сотрудничать с В.П., и командировка затянулась на год - В.П. предложил мне продолжить работу в ОИЯИ по контракту. Сказать, что В.П. сыграл в моей судьбе большую роль, значит, не сказать ничего. Мы встретились с ним, когда он уже был ученым с мировым именем. Я же был хоть и сформировавшимся ученым, но просто молодым человеком возраста Христа, да еще с грузом проблем. Что для меня до сих пор удивительно - это то, что за время нашей совместной работы В.П. ни разу даже не намекнул на то, что мы находимся в разных "весовых категориях". Наши отношения были очень ясными и простыми, общение в основном было чисто научным.

В первый год моего пребывания в Дубнe произошло одно поучительное событие. Вскоре после начала работы в ОИЯИ я почувствовал психологическую проблему вживания в новый коллектив. Помня поговорку "со своим уставом в чужой монастырь не ходят", я принял решение вернуться работать в "прикладную" организацию, но довольно долго колебался, перед тем, как поставить В.П. в известность об этом. Однако разговор на эту тему он начал сам. Сказал открыто, чтобы я не горячился. "Дубна - сказал он - уникальный город, здесь все про всех все знают. Ты знал одну его сторону, a теперь, насколько я в курсе дел, начал узнавать другую". Последовав его совету, я перешел в другую группу. Только спустя много лет я понял, как В.П. был прав.

Шесть лет общения с ним пролетели как один миг. Только после его ухода из жизни, я осознал, как много он сделал лично для меня и моих коллег. К примеру, во время совместной работы количество нашиx публикаций в реферируемых журналах доходило до 15 в год. Сейчас, перелистывая эти работы, мы сами удивляемся, как это было физически возможно!?. Однако сейчас предельно ясно, что В.П. делал все, чтобы оградить нас от различного рода проблем и создать идеальные условия для работы. Именно эти годы интенсивного труда в "тепличных условиях", созданных В.П., позволили нам получить известность в научных кругах. На первых порах публикации составляли работы из "стола", но В.П. деликатно направлял нас на практические дела. В частности, работая с ним, мы стали более детально разбираться с проблемами фотонных коллайдеров и рентгеновских лазеров. Вскоре после нашей первой совместной работы появился заметный интерес к фотонным коллайдерам, и весной 1994 года в США состоялось первое специализированное совещание по этому направлению (теперь мне понятно, что коллеги В.П. в США просто "отслеживали" его работы, доверяя его научной интуиции). Это была наша первая совместная командировка за рубеж, о которой мы вспоминаем с большой теплотой, так как, пожалуй, впервые увидели В.П. в "походных" условиях. Это сейчас мы, "бывалые люди", можем давать совет молодому поколению о жизни. Однако, приеxaв в США, мы явно попали в просак. Как все рядовые cоветские туристы, впервые выезжающие за рубеж, мы, естественно, взяли с собой кипятильники, не подумав о том, что Америка - это другой мир, в частности, с другим напряжением в сети. Когда мы шутили на эту тему, надо было видеть торжествующее лицо В.П., вынимающего из кармана два провода без вилки, две скрепки и лезвие безопасной бритвы. Через несколько минут "кипятильник" был готов, а В.П. заметил, что кругозор надо расширять.... Что касается совещания, то оно дало начало новому направлению, и сейчас строительство гамма-гамма коллайдеров предусмотрено во всех проектах линейных коллайдеров будущего.

Мне кажется, что В.П. предчувствовал свой скорый уход из жизни. Это мы почему-то очень остро почувствовали в Беркли, во время той памятной командировки 1994 года. Выглядел В.П. физически крайне неважно, и очень просил нас об этом "не распространяться" (спустя годы, я прошу извинения у Светланы Павловны за нашу "мужскую солидарность": о проблемах co здоровьем В.П. я не обмолвился ни словом). Во время совещания он буквально как буксир непрерывно тащил нас за собой, знакомил со своими друзьями и коллегами, которых у него было множество во всех странах. Через три месяца после совещания в Беркли должно было состояться Европейское cовещание по ускорителям в Лондоне. В.П. буквально вытянул меня на это совещание, несмотря на нежелание дирекции лаборатории оплачивать командировку. Я пытался отговорить его от излишних хлопот, но В.П. сказал, что мы обязательно должны поехать вместе. Это была наша вторая и последняя командировка на совещание, а через полгода он ушел из жизни. Но последнее, что он успел сделать во время нашего визита в Лондон - установил контакт с DESY, где в то время только зарождался проект уникального устройства - рентгеновского лазера на свободных электронах. В то время подобный проект воспринимался больше как политическая пропаганда или научная фантастика. Теперь работающий рентгеновский лазер, производящий излучение в миллионы раз ярче, чем другие источники, служит ярким примером правильной научной интуиции В.П. Мы также мечтали с ним о развитии в Дубне перспективных применений лазеров на свободных электронах, в частности, для управляемого термоядерного синтеза. Однако после его ухода, упоминание об этом направлении выпало из тематического плана в рамках кампании борьбы с "мелкотемьем" в научных исследованиях. К сожалению, время показало ошибочность решений нового руководства, но потерянное время уже не вернешь.

Недавно, перебирая архив старой переписки, я нашел копию письма ВП в именитое издательство с рекомендацией опубликовать монографию, которую мы с коллегами написали лет десять назад. Я уже совсем забыл об этом эпизоде, но сейчас вспомнил, что в то время ВП даже не получил ответа на письмо. Время распорядилось так, что эта книга была издана, но уже на Западе и не на русском языке. Увы, но в очередной раз подтверждается истина, что нет пророка в родном отечестве. ВП был одним из немногих исключений из этого правила.

Приведу еще одно очень личное воспоминание о начале нашей тесной дружбы семьями, которое продолжается и сегодня. Как-то В.П. спросил меня, почему я приехал в Дубну один, а семья живет без меня в Новосибирске. Пришлось ему честно рассказать о зигзагах своей жизни, о том, что в течение нескольких лет мне пришлось работать в организации, весьма отдаленной от Новосибирска, не имея возможности обосноваться на новом месте. В конце концов жена просто перестала верить в то, что наша семейная жизнь может наладиться. ВП сказал, что он знает человека, который может помочь вернуть веру - это Светлана Павловна. В очередной приезд Люси и сына в Дубну (мы семь лет ездили друг к другу только в гости) мы были приглашены к В.П. домой. Не знаю, о чем говорили Светлана Павловна и Люся, но через несколько месяцев моя семья приняла решение перебраться в Дубну. Сейчас наш сын (уже взрослый человек) с теплотой вспоминает В.П. Когда он приехал в Дубну, В.П. был уже неизлечимо болен, и часто проводил время в больнице. В то лето 1994 года мой сын с внуком В.П. практически каждый день навещали его в больнице, зачастую задерживаясь до поздна, покидая больницу через окно. Мы, конечно волновались, если сын задерживался. Как-то раз мы его спросили: "что же вы там делали?" Оказалось, что они забежали к В.П. со спортивной площадки и в палате немного поиграли с В.П. в баскетбол.

В последние годы жизни В.П. был очень сильно загружен административными обязанностями, но постоянно стремился к интенсивной научной работе. Как правило, мы обсуждали работы в его кабинете, и большая часть его административной жизни проходила на моих глазах. Что меня подкупало в В.П., так это искренность его отношений с коллегами и подчиненными. Если он кого-то отчитывал, то это было настолько cправедливо, что провинившиеся воспринимали "критику сверху" без особых обид. Если радовался успехам коллег, то это было подкупающе искренне. Единственное, что он откровенно не любил, так это визиты в его кабинет не по делу, а с целью просто показаться на глаза начальника. В таких случаях он резко менялся и переходил на официальный тон, стараясь свести контакт к минимуму. После ухода очередного подобного "визитера" он давал волю своим чувствам, зачастую - в крепких выражениях. Когда первый такой инцидент произошел на моих глазах, В.П. с горечью сказал, что создание совершенного коллектива невозможно, и "приходится работать с людьми такими, какие они есть - никуда не денешься". Когда он работал в должности главного инженера, поток "непрошенных" посетителей возрос нелинейно, и В.П. находил отдушину для научной работы, скрываясь в своем кабинете на территории ЛСВЭ. До последнего дня, уже практически прикованный к больничной койке, он просил меня заглядывать почаще, чтобы поговорить о науке. С того времени прошло много лет, но В.П. так и не стал для меня историей - и не станет никогда.

ЮРКОВ Михаил Владимирович - старший научный сотрудник Лаборатории Физики Частиц, работает в ОИЯИ с 1989 года.