Т.Ю. Третьякова

ШТРИХИ К СЕМЕЙНОМУ ПОРТРЕТУ

"Детские" впечатления трудно анализировать, они складываются из деталей, мелочей, которые в сущности и определяют потом всю жизнь. И мои воспоминания о Владиславе Павловиче - лишь штрихи, штрихи к нашему семейному портрету.

Владислав Павлович, всегда готовый помочь своим сотрудникам, не считал возможным воспользоваться своим положением для себя. Никаких преимуществ в распределении благ, никаких услуг. Все проще сделать самому, чем кого-либо просить. Но в одном месте у него все же было свое "знакомство". В книжном магазине. Регулярно, два раза в месяц, мы совершали поход в "Эврику" к Нине Григорьевне Соболевой. К приходу Владислава Павловича готовились, и на столе его ждали солидные стопки книг. Поэзия, публицистика, детективы, история, фантастика, философия - все его интересовало. Он просматривал книги, изредка что-то отвергал и остальное забирал домой. К следующему походу все было прочитано.

Наверное странно, но в своем доме у Владислава Павловича, как такового, не было кабинета, даже своего письменного стола - они делили его с мамой. Он считал, что надо работать на работе и пытался убедить в этом Светлану Павловну, правда безуспешно. Но на самом деле его кабинетом была утренняя кухня. Вставал в шесть часов, жужжал кофемолкой, пил кофе, читал книги и … работал. И сейчас есть ощущение, что если встать достаточно рано и тихо протопать на кухню, можно его там застать и полчасика поболтать.

У него было удивительное, до самозабвения, пристрастие к технике. Каждое свеженародившееся достижение цивилизации просто обязано было, как можно быстрее, появиться у нас в доме. Эпизод давний - к катушечному магнитофону теперь должен прилагаться усилитель. Вся семья отправляется за ним почему-то в Дмитров. Владислав Павлович, как флагман, рассекая толпу, деловой походкой перемещается от магазина к магазину. Он точно знает, что ему нужно, и визит в очередной магазин занимает минуты две. Все наши попытки задержаться "посмотреть, а что там есть" пресекаются в корне. Это принцип - в магазин ходят за конкретной вещью, а не просто - в магазин. (Остается загадкой, как ему удавалось привозить каждый раз из командировки подарки на всю семью.)
Итак, о технике. Обычно она была слишком новой, чтобы долго хорошо работать. Все рано или поздно ломается. Чинил все всегда Владислав Павлович сам (и не только себе, но и соседям). Конечно, это принцип (он и вызов водопроводчика воспринимал, как личное оскорбление). Но на самом деле, он просто не мог отказать себе в таком удовольствии. Особой любовью пользовались телевизоры. Их популяция в доме достигала временами пяти штук. Некоторые уже работали на гвозде (только В.П. знал, какой гвоздь и куда воткнуть), некоторые требовали особого обхождения (только В.П. знал куда и с какой силой стукнуть), но все работали. Особое отношение к себе заслужил персональный компьютер. Только появившись, он сразу поглотил все свободное время Владислава Павловича. Он просто обязан был с ним разобраться. Думаю, что очень мало кто из его поколения, особенно из тех, кто до той поры не работал вплотную с вычислительной техникой, так легко и быстро освоил персональный компьютер и стал реально на нем работать.

О прекрасном. В доме бурная дискуссия между "физиками" и "лириками". К нам приехали художники и скульпторы из Москвы, привезли большой альбом Сальвадора Дали, и один из них, Леонид Баранов, спровоцировал яростные споры. Некоторые утверждали, что не может картина нравиться, как бы ни прекрасно она была исполнена, если зрителю не понятно, что на ней изображено. Художники защищали свой единственный критерий оценки искусства: нравится или не нравится. Больше всех удивил Владислав Павлович: он безоговорочно принял сторону "лириков". Ему картины Дали просто нравились, а если не все понятно, то каждый может увидеть и домыслить что-то свое. Может это и к лучшему?
Член Союза художников Леонид Баранов сделал портрет профессора В.П. Саранцева (бронза). Маме казалось, что он не совсем похож, и Леонид потребовал все фотографии Владислава Павловича, нашел маленькую (на паспорт), похожую на его создание, и, очень гордясь совпадением, приклеил ее рядом на раме. Так в Манеже и выставлялся бронзовый бюст Владислава Павловича вместе с этой маленькой фотографией. Впоследствии этот портрет был приобретен музеем города Росток (Германия)… Владиславу Павловичу портрет очень нравился.

Он не много рассказывал о себе. Родился в Саратове, и, хотя семья уже через два года переехала в Сталинград, считал себя саратовским парнем. Поэтому к фильму "Парень из нашего города" отношение было особое, родственное. Конечно, все герои Николая Крючкова стали идеалом для целого поколения, но Сергей Луконин был ближе - это был старший брат. Вторым кинематографическим откровением для него стал фильм "Девять дней одного года", и мы конечно, не сразу осознали, сколь точным было совпадение судеб героя фильма и Владислава Павловича.
Из его воспоминаний нам с сестрой, конечно, больше всего нравились про студенческие годы в университете: как жили на Стромынке - восемь человек в комнате, не считая того, кто спал в шкафу, как подрабатывали грузчиками, как голодали и как ели, на спор, пять обедов (согласно принципу: "человек в любой степени сытости всегда может съесть еще одно второе"), как вместо лекции играли с лектором в футбол… В 1953 году построили Главное Здание МГУ на Ленинских горах, высокое, красивое, из окон шестнадцатого этажа открывался такой великолепный вид на Москву! Но В.П. дали комнату на четвертом этаже, и это было так обидно, что он туда и не поехал - остался на Стромынке.
В том, что мы с Ириной оказались на физических факультетах, она - Ленинградского, я - Московского университетов, "виноват", конечно, Владислав Павлович. И дело не только в студенческих рассказах, но и в том, как он говорил о науке. Перед моим вступительным экзаменом по физике Владислав Павлович взял отпуск и приехал в Москву со мной "поступать". Но, поскольку из нашей школьной программы ядерная физика почему-то выпала, а в программе экзаменов была, подготовка вылилась в недельный экскурс по современному состоянию дел в данной области. Наконец-то я поняла, о чем они с мамой каждый день дискутировали за обедом. Дальнейший ход мыслей и действий был предопределен: физфак для меня стал, к счастью, неизбежен.

Мы с Ириной всегда обращались к Владиславу Павловичу на "Вы" и называли его "дядя Слава". Наверное, несколько неуклюже для семейного обращения. После появления внуков быстро прижилось более лаконичное "дед". Владислав Павлович очень любил внучат, они все его обожали , и было за что - пожалуй никто в семье не относился к ним столь уважительно и не был готов всегда все выслушать и обсудить любую, самую завиральную идею. Немного о моей дочке Сонечке. У нее обнаружили врожденный порок сердца и предстояла операция. Владислав Павлович делал все возможное и невозможное: организовывал многие наши поездки в Москву, консультацию в Болгарии, а когда дошло дело до операции, то организовывать пришлось доставку необходимых катетеров из Швейцарии. Сотрудники ОИЯИ в ЦЕРН купили нужные катетеры, переправили их в Дубну. Множество людей помогали нам. И большая наша благодарность всем, кто принял в нас участие в тот момент. Я думаю, в огромной степени эта поддержка была определена уважительным отношением всех этих людей к Владиславу Павловичу. Пожалуй, я пишу это, в первую очередь, для самой Сони, чтобы она знала и помнила.
Как-то раз, на кухне, в общеразговорном плане обсуждалась гипотетическая возможность нашего отъезда за границу (тогда многие уезжали). Дед подошел позже и спросил: "На совсем? И малыша заберете?". И таким тоном был задан этот вопрос, что больше никогда даже никаких разговоров не возникало на эту тему.

Наше с сестрой обращение к Владиславу Павловичу на "Вы" было настолько органичным, настолько соответствовало его авторитету в наших глазах, что никогда не возникало ни малейшего желания его изменить. В наших отношениях не было ни нравоучительных бесед, ни нотаций, ни заверений в любви и дружбе, но как-то так всегда получалось, что в самых сложных ситуациях помощь его была гарантирована, и самые ответственные, да и не ответственные тоже, решения мы шли обсуждать к нему. Достаточно было обрисовать проблему и, даже не совет, просто реакция Владислава Павловича подсказывала правильный выход. Моя любимая его присказка: "Из любой безвыходной ситуации всегда есть, как минимум, два выхода. Вперед и назад. Но лучше вперед".

ТРЕТЬЯКОВА Татьяна Юрьевна - сотрудник Лаборатории нейтронной физики ОИЯИ, кандидат физико-математических наук. Окончила физический факультет МГУ им. Ломоносова в 1987 г.