А.П. Сумбаев, В.С. Александров

"ДЕЛАЙТЕ, ЧТО ХОТИТЕ..."

Нам бы хотелось рассказать в этой книге о том, что, наверное, никто кроме нас, не вспомнил. Может быть, эти дополнительные "штрихи к портрету" Владислава Павловича сделают этот портрет более объемным.

… И сегодня, когда прошло уже много лет с тех пор, как мы были молодыми специалистами, часто вспоминаем о предпраздничных сменах на ускорителе, которые всякий раз проходили по похожему сценарию. Надо ли упоминать, что ускоритель работал круглосуточно, график был очень плотный, "производственный" процесс шел непрерывно - как у металлургов. Наша смена начиналась тогда, когда все "нормальные люди" после предпраздничных мероприятий, проходивших прямо на рабочих местах, отправлялись домой. Мы же, оставаясь на своей трудовой вахте, были уверены, что В.П. после того, как обойдет весь отдел, обязательно заглянет к нам. И точно - часов в 5-6 вечера он появлялся на пороге со своим неизменным: "Ну, чо?". А нам на этот вопрос ответить, собственно говоря, было нечего. Естественно, что в эту смену никаких особых физических результатов не ожидалось, - шли обычные измерения размеров кольца, интенсивности и др. Но В.П., внимательно изучив наш оперативный журнал, начинал генерировать идеи: "А давайте вот так еще посмотрим! По-другому попробуем!" Но в конце концов все вспоминали, что мы тоже люди, что у нас тоже праздник - быстро появлялись соответствующие этому событию "атрибуты", и тогда возникала такая атмосфера - даже, можно сказать, аура - которой никогда не бывало ни на одном семинаре, ни на одной конференции. Мы могли предлагать в этот момент всё самое невероятное и неочевидное, ничуть не боясь показаться глупыми, ощущая в присутствии начальника полную раскованность и раскомплексованность, даже стараясь подловить шефа на слове, заставить его сделать шаг назад... После споров до хрипоты, в которых В.П. проявлял себя как самый ярый спорщик, мы расходились буквально "под бой курантов" - уже из кабинета Саранцева. Случалось, "по знакомству" вызывали из милиции "воронок", чтобы успеть домой к праздничному столу...

О стиле работы Саранцева было много высказываний, ставших буквально хрестоматийными. Но нам особенно запомнились слова Николая Борисовича Рубина: "Меня всегда потрясало, как он видит!" Имелось в виду видение (и даже предвидение) физическое. Проработав с В.П. 25 лет, мы, конечно, можем припомнить какие-то его ошибки. Случалось, он мимоходом замечал, что какая-то предложенная нами диагностика или методика не сработает. Однако делать то, в чем в данный момент он сам сомневался, Саранцев не запрещал. Махнув рукой, он бросал нам: "А, делайте, что хотите..." Но когда более детально продумывал вопрос, к нему и приходило то самое видение, новое понимание. Он становился сторонником предложенной кем-то идеи и всячески поддерживал работу.

Нельзя не вспомнить и о том, как создавался "Адгезатор" - стенгазета ОНМУ, которая оставалась бессменным лидером в конкурсах стенной печати Института. Часам к пяти вечера, накануне утвержденной партбюро даты выпуска очередного номера, собиралась примерно половина состава редколлегии, и какое-то время все сидели в глубоком раздумье над чистыми листами ватмана. Вдруг заглядывал В.П., хмыкал и уходил. И тут начинался процесс: кто-то занимался стихами, кто-то научно-производственной прозой, на ходу придумывались темы для всяких "хохм" и карикатур. В какой-то момент возникала "критическая масса", и тогда срочно посылали в город гонца - успеть до закрытия магазина доставить "творческую палитру". В 9-10 часов вечера работа бурлила, расходились иногда под утро. В творческом порыве мы могли писать всё, что вздумается, хотя признаемся: у каждого из нас всё-таки был "внутренний цензор". А вот В.П. никогда на себя роль цензора не брал, никогда не вмешивался в "идейное содержание" материалов. Это и представить себе невозможно (хотя нам доподлинно известно, что в некоторых лабораториях руководители предварительно просматривали материалы стенгазет и даже согласовывали тексты "капустников"). Но зато утром, еще до начала рабочего дня, когда совсем свеженький "Адгезатор" вывешивался на всеобщее обозрение, В.П. был в числе первых читателей и критиков. Он был и нашим "собкором" и даже героем дружеских шаржей (как-то нарисовали шефа в виде петуха - но никаких обид ни автору рисунка, ни редактору высказано не было). В.П. был высокоинформированным человеком, но многие новости институтской и отдельской жизни узнавал от нас и из публикаций "Адгезатора". В кабинет к нему можно было запросто, без всякой предварительной договоренности, без дрожи в коленках, привести однокурсника, приехавшего из Томска, и попросить обсудить материалы диссертации. В.П. тут же выполнял несколько неожиданную просьбу. Его дом был открытым и гостеприимным - здесь можно было появиться после сплава по реке Куре с грузинским вином, "упакованным" в кислородную подушку (правда, как выяснилось потом, божественный напиток в такой таре прокис), прийти чуть ли не всей колонной после первомайской демонстрации "выразить соболезнование" в связи с разносом, который В.П., как нам стало известно, получил накануне от высокого начальства. В коттедже на улице Советской всех и всегда ожидал радушный прием.

Мы "за глаза" называли Саранцева Учителем, а люди с ускорителя, постарше нас - просто Палычем.

Все приведенные нами факты достаточно ярко говорят о том, что простота в общении, демократизм были для В.П. естественным состоянием и не имели ничего схожего с пресловутым плюрализмом.

Участники разработки коллективных ускорителей:
СУМБАЕВ Анатолий Павлович - ведущий научный сотрудник Лаборатории физики частиц, главный инженер проекта линейного ускорителя ЛУЭ-200. Работает в ОИЯИ с 1969 года. Кандидат физико-математических наук.
АЛЕКСАНДРОВ Владимир Семенович - и.о. начальника сектора Лаборатории физики частиц. Работает в ОИЯИ с 1971 года. Кандидат физико-математических наук.