Э.М. Лазиев

ПОЭЗИЯ БЫЛА ЕГО ЭГИДОЙ

В две-три страницы невозможно вместить воспоминания о 25 годах общения с человеком, встречам с которым я всегда был рад. Поэтому я решил не говорить о Владиславе Павловиче Саранцеве как об ученом-физике. Об этом уже много сказано и будет сказано еще не раз. Об этом говорит всё то, что создано им в ОИЯИ, его труды и вся жизнь, отданная до самого последнего дня любимой работе. Мне хочется рассказать о другом...

Познакомил меня с Владиславом Павловичем Сергей Константинович Есин на Международной конференции по ускорителям, которая проходила в Армении в 1969 году. С первого же дня знакомства мы чем-то пришлись по душе друг другу. Быть может, этому послужила наша общая любовь к великой русской поэзии, которую Слава знал прекрасно. В то время практически невозможно было найти стихи Гумилева, нехрестоматийных Ахматову, Цветаеву, Есенина и Мандельштама. Многие не помнили прекрасную лирику Константина Симонова.

Наша конференция проходила в местечке Цахкадзор, на территории Всесоюзного олимпийского комплекса. По вечерам все обычно собирались в баре. Помню, как кто-то из сидящих за нашим столом процитировал Пушкина:
   Чем меньше женщину мы любим,
   Тем больше нравимся мы ей!
Цитата, хотя и распространенная, но неточная, потому что у Пушкина сказано так:
   ...Тем легче нравимся мы ей!
Уточняя цитату, я заметил, что гений Пушкина не мог позволить себе "Чем меньше... тем больше". Возник спор, который разрешил В.П., поддержав меня. Тут же он сказал, что разница в талантах Пушкина и Есенина в том, что Александр Сергеевич никогда не сказал бы: "Так мало пройдено дорог, так много сделано ошибок". В этот же вечер я почувствовал, что В.П. очень любит поэзию Симонова. Он на память прочитал известное:
   Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
   Как шли бесконечные злые дожди,
   Как кринки несли нам усталые женщины,
   Прижав, как детей, от дождя их к груди...
Хотя я сам люблю лирику Симонова, именно это стихотворение мне не очень-то нравится - слишком много здесь шипящих в нескольких строках. Об этом я и сказал. В.П. со мной не согласился и в ответ прочел еще несколько симоновских стихов. Особенно ему нравились стихи из тетрадей "Война", "С тобой и без тебя", "Открытое письмо женщине из г. Вичуга", "Жди меня...", "Если Бог нас своим могуществом...", "Над черным носом нашей субмарины", " Не сердитесь - к лучшему, что себя не мучая, / Вам пишу от случая/ До другого случая...", " Ты говорила мне: - Люблю!" Особенно ему нравились строки:
   Мы оба с тобою из племени,
    Где если дружить - так дружить,
   Где смело прошедшего времени
   Не терпят в глаголе "любить".

Мне довелось неоднократно бывать вместе с В.П. в зарубежных поездках, и каждая из них открывала всё новые и новые черты его характера. Несмотря на кажущуюся жесткость и бескомпромиссность, В.П. был человеком нежной и легко ранимой души. И поэзия была той эгидой, которая защищала его от многого, с чем ему, как и любому из нас, приходилось сталкиваться в жизни: от подлости и предательства, от несправедливости и жестокости.

...Я вспоминаю, с каким чувством читал он Гумилева, которого мало кто знал в те годы:
   За покинутым бедным жилищем,
   Где чернеют остатки забора,
   Старый ворон с оборванным нищим
   О восторгах вели разговоры.
   Старый ворон в тревоге всегдашней
   Говорил, трепеща от волненья,
   Что ему на развалинах башни
   Небывалые снились виденья.
   Что в полете воздушном и смелом
   Он не помнил тоски их жилища
   И был лебедем, нежным и белым,
   Принцем был отвратительный нищий.
   Нищий плакал бессильно и глухо,
   Ночь тяжелая с неба спустилась.
   Проходившая мимо старуха
   Учащенно и робко крестилась.

Свойственные В.П. ироничность и юмор проявлялись в пристрастии к классическим русским эпиграммам, он знал их великое множество:
   Лоб не краснеющий, хоть есть с чего краснеть,
   Нахальство языка и зычность медной груди.
   Вот часто всё, что надобно иметь,
   Чтобы попасть в передовые люди.

Вот еще одна из его любимых эпиграмм:
   Мудрец Гораций воспевал
   Свою посредственность златую:
   Он в ней и мудрость полагал,
   И к счастию стезю прямую.
   С тех пор наш изменился свет,
   И как сознаться в том ни больно:
   Златой посредственности нет,
   Людей посредственных довольно.

Пусть меня простят те, кто знал В.П. лучше и был к нему ближе, за то, что я ничего не сказал о нем как о прекрасном физике. Просто мне удалось узнать В.П. не только с профессиональной стороны, и я захотел рассказать именно об этом. Поэтому и привел так много цитат. Любимые стихи тоже характеризуют человека, тем более такого неординарного, каким был Владислав Павлович.

Свой короткий рассказ хочу закончить еще одной цитатой из Гумилева, которую, кстати, мне не доводилось слышать от В.П., но, как мне кажется, ему бы она понравилась:
   И вот вся жизнь!
   Мелькающее отраженье
   Потерянного навсегда.
   ...............................
   Мы никогда не понимали
   Того, что стоило понять.

22 мая 2000 г.

ЛАЗИЕВ Эдуард Мкртычевич - начальник отдела ускорительной физики Ереванского физического института, доктор физико-математических наук, профессор. Работает в ЕрФИ с 1956 года после окончания Московского электротехнического института связи, с 1994 года - в Лаборатории ядерных реакций ОИЯИ, с 1995 по 1999 год - в Лаборатории нейтронной физики.