И.Н. Иванов

ВЕКСЛЕР В СВОЕМ ВЫБОРЕ НЕ ОШИБСЯ
1991 год

Дискуссия с И.Н. Ивановым. 1991 год.

В 1956 году на первой Международной конференции по ускорителям заряженных частиц в Женеве академик В.И. Векслер предложил несколько схем новых методов ускорения. Неуемная энергия Владимира Иосифовича не позволила ему ограничиться только изложением новых схем, и в 1962 году в Лаборатории высоких энергий было организовано Расчётно-теоретическое бюро,в которое вошли группы теоретиков и расчётчиц для изучения и поиска конкретных схем реализации предложенных методов. Основу теоретической группы составили уже хорошо зарекомендовавшие себя при запуске синхрофазотрона ЛВЭ Н.Б. Рубин, А.Б. Кузнецов, Ю.Л. Обухов. В неё были включены молодые специалисты О. Ярковой, В. Маханьков и автор этих строк. За первые два-три года группа пополнилась А. Г. Бонч-Осмоловским, К.А. Решетниковой, М.Я. Иовновичем, С.Б. Рубиным, Э.А. Перельштейном.

Вскоре родилась идея создания плотного электронного сгустка - основы так называемого коллективного метода ускорения - в виде кольца релятивистских электронов и его компрессии. Это предложение было принципиальным для практической реализации метода, поскольку не только "просматривалось" до конца в плане технической реализации, но и способствовало укреплению доверия к новому методу, так как основывалось на базе классического ускорительного подхода. Сейчас трудно установить родителя этой идеи, но молва приписывает ее Н. Б. Рубину. Устойчивость электронного кольца, его фокусировка и динамика сжатия, удержание внутри кольца ионов при ускорении - вот основные вопросы, решаемые теоретиками в то время. В.И. Векслер требовал доводить каждое решение до цифры. В этом нам помогали наши расчётчицы М. Нехаева, И. Золина, А. Баландикова, Н. Филиппова, которые без устали "cтрекотали" на только что появившихся в Институте электрических калькуляторах.

Владимир Иосифович Векслер считал, что проблему надо решать одновременно "с двух концов" - теоретического и экспериментального - и сразу создал группу экспериментаторов, в которую вошли В.Рашевский, Г. Мяэ, И.Кожухов, П. Черняев и другие сотрудники. Руководителем этой группы был назначен Владислав Павлович Саранцев. На него Векслер возлагал большие надежды как на лидера, который вытащит всю программу создания принципиально нового ускорителя. Могу лично засвидетельствовать: однажды Саранцев заболел и не был на работе 2-3 дня, а Векслер потом упрекал его за то, что не следит за здоровьем, которое нужно ему, как "хорошей рабочей лошади, обязанной вытащить всю задачу". Владимир Иосифович не ошибся в своём выборе: Владислав Павлович поверил в новый метод, считал его реализацию делом своей жизни, и, естественно, что после преждевременного ухода из жизни В.И. Векслера, он возглавил весь коллектив - и теоретиков, и экспериментаторов.

В 1966 году был сформирован Отдел новых методов ускорения, и наши исследования вышли "из подполья" (до этого мы были засекречены и не публиковались в открытой печати). ОНМУ получил мировую известность. Маленький коллектив исследователей в 25-30 человек постепенно превратился практически в лабораторию, в которой на разных направлениях исследований работали более 400 человек. Были построены большие корпуса - 215-й и 216-й (кроме уже имевшихся 42-го и 20-го), большие механические мастерские. Всё это связано с именем В.П. Саранцева. Он был не только административным начальником, но, безусловно, в первую очередь - научным лидером. Исследования велись, в основном, методом проб и ошибок. К сожалению, мы были лишены в то время такого мощного аппарата как современный компьютинг. Одно "железо" сменяло другое, и в том, что отдел сумел получить массу принципиально новых результатов, создать целую серию установок, - заслуга Владислава Павловича. Энтузиазм, воля, абсолютная вера в конечный успех, смелые технические решения на грани возможного создали атмосферу всепоглощающего творческого "трудоголизма". ОНМУ стал признанным лидером в разработке мощных импульсных систем, сильноточных линейных ускорителей, в понимании динамики частиц в быстропеременных магнитных полях, во многих других вопросах ускорительной техники. После первого доклада на конференции в Кембридже (1967 г.) мы стали очень популярны на международной арене. Симпозиумы по коллективным методам ускорения, проводимые в Дубне, собирали ведущих специалистов из ускорительных центров мира. Исследования по коллективным методам в это время велись в нескольких научно-исследовательских институтах Советского Союза, а также в США, Германии, Японии. Такой бум был вызван не только кажущейся простотой методов, но и экспериментальными успехами ОНМУ.

В 1978 году очередной симпозиум по коллективным методам проводили наши коллеги из США. Одним из рабочих языков симпозиума был русский - беспрецедентный случай для конференции на территории США. Это было проявление большого интереса и уважения к результатам, полученным в Советском Союзе, особенно в ОНМУ ОИЯИ. Надо сказать, что авторитет В.П. Саранцева на международной арене в области новых методов ускорения и сильноточных электронных линейных индукционных ускорителей был непререкаем. Метод ускорения с использованием плотных электронных колец справедливо стал называться методом Векслера - Саранцева. Когда-то в нашей стране был провозглашен лозунг "Кадры решают всё!". По сути это правильно и сейчас. Саранцев умел подбирать кадры, и люди к нему шли. Как много сделали для нашего отдела Л.Н. Беляев - главный инженер на протяжении многих лет, Н.С. Кузнецов - первый начальник механических мастерских, наш администратор и снабженец В.Е.Сосульников! Владислава Павловича отличала широта мышления. Он старался сделать отдел широкопрофильным и привлёк в подразделение таких специалистов в области физики частиц и детекторов, как В.А. Свиридов, И.А. Голутвин. Они привнесли методы электронных экспериментов в наши исследования, предприняли первые попытки использовать ЭВМ в экспериментальных условиях. Свиридов и Голутвин планировали использовать пучок коллективного ускорителя в физике частиц. Однако получить устойчивые режимы ускорения не удалось. Отдел Свиридова при поддержке Саранцева стал уделять основное внимание разработке установок для экспериментов на других ускорителях. Так была создана база для будущей Лаборатории физики частиц. Мне трудно говорить о человеческих качествах Владислава Павловича, особенно в моём теперешнем положении, когда я занимаю кресло, которое занимал он. Конечно, Саранцев был единоличный лидер, хотя в его время партийная и профсоюзная организации имели очень большой вес. Надо было постоянно соблюдать равновесие, чтобы не допустить перекоса, но всё равно влияние руководителя на жизнь каждого сотрудника, рабочего было определяющим. Регулярное повышение зарплаты, распределение квартир - решение всех этих и подобных вопросов во многом определялось директором. И делать это, даже если у тебя есть такая возможность, всегда было сложно. Но то, что за время, прошедшее со дня ухода Саранцева, все вспоминают о нём как об очень хорошем, справедливом человеке, для меня значит много и служит его главной характеристикой.

Хочу заметить, что воспоминания обычно страдают, по моему мнению, некой односторонностью. Все стараются сказать о вкладе в науку, о профессиональных качествах. Но человек запоминается не только этим, но и той атмосферой (по-современному - аурой), которую он создаёт вокруг себя. Владислав Павлович оставил о себе память как о строгом и одновременно справедливом человеке. Я бы хотел еще сказать о его чувстве юмора. Саранцев любил и ценил шутку, не обижался, когда сам становился предметом розыгрыша и не прочь был разыграть других.

Завершу свои заметки одним интересным эпизодом. Дело было в Цахкадзоре, на Международной конференции по ускорителям (НЕАСС). Исследования новых методов ускорения были в самом разгаре, и делегация Дубны была в центре внимания. Однажды во время прогулки по горам вокруг Цахкадзора я нашел очень красивый камень. Это был кусок туфа изумрудно-зелёного цвета. Надо добавить, что делегация США подарила нам красочные буклеты о высадке на Луну экспедиции Армстронга. Видимо, под влиянием этой информации Саранцеву пришла такая "шальная" мысль: а не выдать ли нам этот камень за образец лунной породы, подаренным американцами?! Его идея охватила наши массы. Камень был запаян (спичками!) в полиэтилен. Мы уговорили нашего друга из Беркли Дениса Киифа подтвердить, что Армстронг - его двоюродный брат, поэтому у него и у нас появился лунный камень (причём Денису эта идея тоже очень понравилась). Затем Владислав Павлович удачно нашёл человека, которому под большим секретом сообщили о "подарке", но просили никому больше об этом не говорить. Цена молчания была тоже определена - с большой "предосторожностью", под покровом темноты, этому человеку был отделён кусочек камня. В последние дни конференции мы (и Кииф тоже) получали большое удовольствие, отбиваясь от любопытных и демонстрируя "лунный камень", естественно, за дополнительный гонорар. Правда, эта история чуть не кончилась плачевно, в первую очередь - для В.П., поскольку продолжилась не в Цахкадзоре, а в Москве, на высоком академическом уровне, на что мы, конечно, не рассчитывали. Я уверен, что подобные "инициативы" тоже очень хорошо характеризуют жизнерадостного и жизнелюбивого человека, каким был Владислав Павлович Саранцев.

ИВАНОВ Игорь Николаевич - заместитель директора Лаборатории физики частиц (с 1993 года), кандидат физико-математических наук. Работает в ОИЯИ с 1961 года после окончания Воронежского государственного университета.